Wednesday, 29 February 2012

Стремительная клешня

Кэти поерзала на стуле. Это было ее первое интервью с инопланетянином, и она очень нервничала. Включила миниатюрный диктофон в ухе и задала первый вопрос.

- Представьтесь, пожалуйста. Как вас зовут?
- Как меня зовут? Да как меня только не зовут, - интервьюируемый махнул рукой и усмехнулся в тентаклеподобные усы. - Быстрый-и-Ловкий, Стремительная Клешня, Врачеватель Душ... Вы можете называть меня просто Джон, - он подмигнул симпатичной журналистке.

- Где вы работаете? Какова ваша роль в компании?
- Я работаю в огромном холдинге, который является крупнейшим поставщиком транспортных услуг. Моя роль в компании огромна. Во-первых, я ее совладелец. Во-вторых, я занимаюсь всем медицинским обеспечением. Об остальных своих обязанностях я рассказать вам не могу, это поставит под угрозу мою безопасность, - краснокожий инопланетянин важно надулся.

- А что вы любите? Чем занимаетесь вне работы, у вас есть хобби?
- Мое хобби? В свободное время я выступаю на сцене. Нет-нет, я не пою, я предпочитаю более интеллектуальное и творческое времяпрепровождение. Я стенд-ап комик. Еще у меня есть слабость к хорошей еде, я гурман.

Кэти вдруг удивленно захлопала глазами - ее собеседник испуганно оглянулся и неуклюже полез под стол, таща за собой скатерть.
- Простите, я уронил запонку, - забубунил он из-под стола, - вуп-вуп-вуп.

Фрай оглядел зал. Последний раз, когда он видел Зойдберга, тот направлялся именно сюда, но теперь его нигде не было видно.

Стремительная клешня

Древние чудовища, покрытые хитином, сражались посреди песка и воды, и обе стихии стенали под их ударами. Песок и вода равно взлетали шумными фонтанами от ударов их ног, кончающихся когтями; песок и вода равно шуршали, заполняя выемки, оставленные ударами их ног, клешней или панцирей; песок и вода равно бурлили вокруг их конечностей; песок и вода равно не могли помешать двум исполинам в их бою.
Расположившиеся на комфортных возвышениях неподалеку, зрители криками и свистом приветствовали каждый удачный и неудачный удар в этой битве. Каждый щелчок клешней отдавался в их ушах похоронными литаврами; каждый выпад размывался в их глазах.
Зрители ожидали скорого завершения боя, ибо день клонился к вечеру. Каждый из поединщиков уже удобрил песок арены конечностью противника; каждый из поединщиков уже влил свой бесцветный ихор в сине-зеленые волны.
— Вперед, Стремительная Клешня! — кричала половина болельщиков.
— Покажи ему, Бронепанцирь! — отвечала другая.
Но вот… голос свыше, голос, которому невозможно не повиноваться, ибо столь повелителен он и столь сладостен… сей голос остановил битву:
— Мальчикиииии… Домоооой!
— Ну ма-ам… тут крабы дерутся!..
— Завтра посмотрите. Домой!

Tuesday, 28 February 2012

Звездный песок

— Кровь дракона… есть. Слезы девственницы… есть. Волос из гривы единорога… есть. Так, а это что такое — звездный песок? Это как? Звезды — это огромные шары раскаленного газа, с них нельзя добыть песок!
— Может, это не те звезды, мастер?
— Может, имеется ввиду — межзвездная пыль? Дай-ка мне словарь, проверю… Все верно, именно звездный и именно песок.
— А какие еще бывают звезды, мастер?
— Морские. А это идея! Высушить морскую звезду и растереть в порошок! Да я гений!
⁂

— Мда, идиотская была идея. Да и что такого волшебного в иглокожих… Звезды, звезды…
— А помните, мастер, брошь у той клиентки в зеленом платье?
— Какая, чтоб тебя… О-о, я понял, куда ты клонишь! Возьми пару золотых да сбегай к ювелиру, купи у него пару мелких камешков с этими звездочками. Давай, давай, давай — одна нога здесь, другая там!
⁂

Зелье стало приобретать глубокий фиолетовый цвет… и вдруг все изошло искорками, как шампанское пузырьками.
— Будь проклят тот день, когда я принял этот заказ!
— Ничего, мастер, все еще получится. Я верю в вас!
— Вот что… хватит на сегодня. Принеси-ка мне ллогрийского бренди.
— Звезды, мастер! Смотрите — звезды!
— Что ты мелешь, болван? Отхлебнул бренди, пока нес?
— Нет, мастер! На этикетке — звезды!
— Ты — гений! О лучший из помощников!
⁂

— Я бьюсь уже неделю. Надо сделать перерыв. Схожу прогуляюсь. Пойду в театр.
— Правильно, мастер. А еще можно пойти поглядеть на эти новомодные движущиеся картинки — я слышал, есть презабавные и поучительные.
— Вот как? В самом деле, почему бы и нет.
⁂

— Вот эта дама… как, вы говорите, ее называют?
— Звезда, господин. Илза Тиллор — настоящая звезда! На ее картины народ просто валом валит!
— А их много таких… звезд?
— Илза Тиллор — единственная и неповторимая! Но да, есть и другие, которых называют звездами.
— Простите мое назойливое любопытство, еще один последний вопрос… и вот вам соверен за беспокойство… Все эти звезды — они как-то связаны… с песком?
— Никакого беспокойства, господин. Премного вам благодарен. Нет, я ничего не слышал ни про какой песок.
⁂

— Мастер, мне нужен отпуск.
— Хоронить тетушку?
— Точно. Любимую троюродную тетушку.
— Соболезную твоей утрате. От чего она умерла?
— От смерти, известно от чего. Старенькая уж сосем была, последний год из нее чуть песок не сыпался…
— ??? !!!
⁂

— Выполнение заказа было сопряжено со значительными дополнительными трудностями.
— О, я представляю, господин маг. Вероятно, пришлось погружаться в мрачные пучины демонических измерений?
— О, если бы!..
— Что же тогда — жертвоприношения? Люди? Кошки? Драконы???
— Ха!
— Страшно подумать, господин маг. Не смею больше выпытывать, ибо язык мой немеет, и власы встают дыбом, как иглы китовраса.
— Да. И еще накладные расходы.
— Что ж, взглянем… морская звезда, это понятно… три сапфира по 20 карат каждый, с астеризмом…
— Да, и мой помощник торговался за них, как демон!
— Это все понятно… Но вот это — два билета на дирижабле в Голый Лес, туда и обратно… совочек, метелочка и бумажный пакет???
— Вы упоминали демонические измерения.
— Да. Нет-нет, не рассказывайте!
— Так вот: гораздо хуже.
⁂

— О Свет! Чтоб я еще раз взялся готовить зелье популярности!..

Monday, 27 February 2012

Мрачные ножницы

Бриэм полировал ножницы. Инструмент - самое главное в его работе, и ухаживать за ним нужно регулярно и тщательно. Ножницы Бриэму достались от деда. Отец Бриэма не изъявил желания продолжать семейную династию и подался в клерки, но ножницы продолжал хранить. В тайнике, правда, да только сынишке отцовы тайники найти - раз плюнуть.
Бриэм щелкнул ножницами в воздухе. Инструмент звучал идеально. Он немного подрезал себе прядь волос, спадающую на глаза. В основном, чтоб проверить остроту лезвия, но если говорить начистоту, то она ему и вправду мешала, а постричься все было недосуг.
Бриэм выглянул в окно. Клиент запаздывал, а Бриэм не любил непунктуальности. У него все расписано по минутам. Через полчаса надо быть в порту.
Наконец из-за угла показался господин Нерода. Вернее, сначала показался живот господина Нероды, а потом и все остальные его части. Бриэм скользнул за стул и склонил голову, ожидая, пока Нерода зайдет. Мэр очень не любил, когда на него смотрели в упор.
- Это ты, что ль, новый брадобрей? - неодобрительно потрясая подбородками, господин Нерода оглядел Бриэма с головы до пят. - Не нравишься ты мне. Больно юркий. И откуда взялся у нас? Ну да ладно, только на этот раз, пока Кривоглаз болеет. Главное, чтоб дело свое знал.
Пока мэр, пыхтя, пытался уместиться на стуле, Бриэм все так же стоял, почтительно не поднимая глаз и покачивая ножницами в правой руке. Нерода мельком глянул на них.
- Ножницы какие мрачные у тебя. Старые, что ль?
- Семейная реликвия, - Бриэм взял ножницы в левую руку так, что мэр не мог их больше видеть, а правой вытащил пружинку, которая удерживала половинки инструмента вместе.
- Рухлядь, - поморщился Нерода, - ты их хоть протираешь?
- Каждый раз, - уверил его Бриэм и с размаху воткнул оба кинжала в спину Нероды - по кинжалу в каждое сердце.

Saturday, 25 February 2012

Подземная Линза

Профессор гномоведения взбежал на кафедру, приветственно размахивая руками.
— Итак, леди и джентльмены, сегодня у нас первая лекция курса «Введение в гномоведение». Как вы все, несомненно, знаете, гномы — наши ближайшие соседи по магическому пространству. Они так же наиболее понятны нам. В отличие от эльфов, которые кажутся нам холодными и отстраненными, так как их устремлений и целей мы пока не понимаем, желания гномов нам близки и понятны. По сути, их потребности укладываются, как и у людей, в пирамиду Маслоу. Однако способы достижения и выражения этих потребностей отличаются. К примеру, чтобы чувствовать себя в безопасности, гном должен как минимум раз в неделю оказываться погребенным под слоем породы. Гномы никогда не страдают клаустрофобией, зато, с нашей точки зрения, они все поголовно агорафобы.
Впрочем, довольно сухих фактов. На первой лекции лучше рассказать что-нибудь интересное, а то ведь вы и ходить не станете.
Дружный смех подтвердил гипотезу профессора
— Расскажу-ка я вам о Подземной Линзе. Подземной Линзой называют три вещи — старейший город гномов, обитающего в этом городе их короля (которого, впрочем, правильнее называть главным маркшейдером), и, наконец, корону, которую этот король носит.
Город Подземная Линза носит свое название из-за формы каверны, в которой находится. Каверна от природы имела форму, очень близкую к правильной, и гномы сделали ее настолько идеальной, насколько это возможно для природного образования сорока километров в диаметре.
Гномий король носит такой титул потому что, в некотором роде, является верховным выражением всего гномьего. Стеклянная линза фокусирует солнечный свет, сводя его в яркую точку, в фокус. Главный Маркшейдер является как бы таким фокусом гномскости.
Корона Главного Маркшейдера больше всего похожа на каски наших спелеологов, только вместо фонаря — огромный черный бриллиант. Ограненный, как вы понимаете, в форме кабошона, — то есть, в форме линзы.
Подробнее вы можете прочесть это в учебнике, глава 2, 3 и 4 соответственно. Кстати, я спрошу об этом на следующей лекции. На сегодня все!

Tuesday, 21 February 2012

«Бродячий тостер» и капитан Джек Счастливчик

— Drastee, мэм. — Так он со мной поздоровался.
Терпеть не могу космических ковбоев. Нахватаются русских словечек и вставляют куда ни попадя. Этот хотя бы выглядел поумнее прочих, и улыбка не как у младшего сына Властителя Всея Вселенной. Правда, какой-то он слегка ободранный… но выбора у меня не было — пилоты в Земпорту долго без дела не сидят.
— Добрый день, капитан. Ваше имя?
— Джек Счастливчик. Капитан Джек Счастливчик. А колымага моя — «Бродячий тостер», мож, видели — оранжевая, что твое солнышко K2.
— Странное название. Почему «тостер», могу я спросить?
— Дык оранжевая же! — Развел он руками с простодушным видом.
Мне еще тогда показалось, что он хитрит. Надо было послушаться своей интуиции, но что такого могло крыться в названии? Некоторые капитаны называли своих «старушек», например, «Чайник Рассела», и это не значило, что их корабля не существует.
— Хорошо. Мне надо оказаться на Проционе, как можно быстрее и без лишнего шума.
— Vkooreel, мэм. Запросто.

Через пять часов я поняла, почему «колымага» называется «тостером».
— Я надеюсь, капитан, что вы зарабатываете на жизнь не тем, что сбываете вещички зажаренных заживо пассажиров?
Жарко было, как в сауне. Или, скорее, как в русской бане — влажность тоже была высокой. Ковбой уже щеголял в одних трусах; хорошо, задание было на Гавайях и у меня с собой был купальник.
— Виноват, мэм. Печка барахлит. Поэтому старушка зовется «тостером», понимаете?
— Га-ЛАК-тика! Надеюсь, «бродячий» — это просто так?
Капитан Джек Счастливчик понурился:
— Ну… не просто так…
— Что?
— Движок тоже барахлит… … мы можем выпрыгнуть не совсем в системе Проциона.
Тут я произнесла несколько слов, которым леди и знать-то не положено. Но я не леди, хотя приходилось мне и такие роли играть.
— Ей-богу, мэм, если вы не обидите бедного ковбоя при расплате, я переберу движок и печку поменяю. Я на это уже пол-года коплю.
И я его пожалела. А что было делать — не отрывать же ему голову, пока он в пилотском кресле?
Попытки добиться от климатической системы приличного поведения улучшили положение лишь на 50% — если под этим подразумевать, что адски жарко было только половину времени. В остальную половину времени было просто жарко.
В таком режиме мы трое суток пытались попасть на Процион. В конце концов, кораблик, будто обидевшись на последнюю кучу ругательств и проклятий, доставил нас, куда надо.
Я щедро заплатила капитану Джеку Счастливчику из сочуствия к следующему пассажиру «тостера». Взамен он пообещал «переименовать старушку в „Леди Юнимару“». Пришлось дать ему еще денег, чтобы он этого не делал.

Вот поэтому-то, Босс, я так опоздала и потратила столько денег. И не только ваших, но и своих!

Бродячий тостер

- Колечка, с днем рождения, дорогой! - Лариса шумно чмокнула воздух около уха Николая, и он невольно зажмурился.
- Это от нас с Алексеем тебе презент, - она торжественно протянула ему небольшую коробку с криво прилепленным кокетливым бантом, - выбирали специально для тебя! Ты оценишь! Ой, Марина! Как ты сегодня прекрасно выглядишь! - и Лариса, не теряя времени, отправилась штурмовать комплиментами супругу Николая.

***

Вечером Николай с Мариной, выпроводив наконец-то гостей, принялись разбирать подарки.
- Конвертик, конвертик, еще конвертик...  - Николай складывал деньги стопочкой рядом, - а это просто открытка, пустая. Вот жадины.
- Хммм, - Марина задумчиво распаковывала подарок с бантом, - смотри, Коля. Тостер. Это кто подарил?
Николай хохотнул:
- Лариска.
- А это не тот тостер, который Леше подарил Гена?
- Ага, он. А Гене его подарили мы.
- А у нас он откуда? - Марина задумчиво крутила в руках металлическую коробочку.
- А мне на работе подарили. Ну и куда его теперь?
- У Маши в апреле день рождения, - Марина аккуратно упаковала тостер и прилепила потрепанный бант обратно на коробку, - вот и пригодится.

Sunday, 19 February 2012

Бойкий знак

- Василь Петрович, а правда, что раньше охотились на зверей?
- Правда, чего ж не правда, - старый охотник неловко пытался свернуть самокрутку на колене.- Только это давно было. Тебя тогда еще и на свете не было.
- А вы?
- И меня не было. Мне дед рассказывал, он тогда еще мальчишкой был. Это до Взрыва еще было.
- А зачем звери-то? - Саня улегся на живот, положив рядом самодельную берданку, - какой от них прок?
- Мех, мясо. А кто просто ради забавы. Дед-то не охотился, он городской был, это ты тоже не знаешь, не забивай голову. Тогда все по-другому было, ты той жизни не знаешь совсем, не поймешь ничего.
- Чего это не пойму, - Саня даже обиделся немного. - Мне тетка говорит, что я очень сообразительный. А еще я металлы по запаху отличаю! Из меня хороший охотник выйдет, тетка так говорит.
Василь Петрович выдавил хриплый смешок.
- Раньше-то это и не надо было никому, на зверей охотились. Тихо-тихо надо было сидеть, это ж не железяки безмозглые, мы б с тобой так не разговаривали, как сейчас. И унюхать могли. Дед, правда, про охоту только в книгах читал тогда, городской неженка был совсем, у своей бабки в деревне зверей-то только и видывал. Книгу мне показывал, там много зверей нарисовано было. Сейчас и нет таких.
Санька, подперев кулаком подбородок, завороженно слушал старика.
- А потом Взрыв был. Большинство народу сразу померло, и потом еще много. Говорят, где-то еще люди есть, на другой стороне Земли, но я того не знаю точно. Я дальше Нижних Кижиц не хаживал. Ну так про зверей-то... Раньше люди их ели, а не железяки эти. Помнишь, в прошлом лете жигулёнка подстрелили?
Саня сладко зажмурился:
- Помню. Вкуууусный был...
- А раньше в них люди ездили.
Санька широко распахнул глаза и поежился:
- Как это! Прямо в утробе его?!
- Прямо в утробе. В брюхо ему заливали жидкость специальную, бунзин звался, сейчас нет такого, они тогда смирные делались, людей слушались, не то, что нынче. По лесам не бегали. Что человек скажет - то и делают. А знаки эти, которых мы тут вылавливаем, они по дорогам стояли. Вроде как говорили, чего делать надо. Видел, закорючки у них разные на мордочках? Люди их тогда толковать умели.
- Василь Петрович, ну как-то это все несерьезно звучит. Сказки сплошные, - недоверчиво сказал Саня. Старик рассердился:
- Ну так и не расспрашивай меня, коли не веришь! Слушай давай, а то провороним опять. По-моему, грохочет где-то рядом. - он подтянул поближе магнитную берданку, а другой рукой отодвинул ветви. По полянке, громыхая, прохаживался знак STOP.
- Вон, гляди. Красавец. Бойкий, убежал от нас в прошлый раз. Ничего, сейчас не убежит.

Friday, 17 February 2012

Бойкий знак

Литеры притихли, разглядывая новичка.
— Ты кто такой. — Нарушила молчание дородная Ы.
— А почему бы это ты такой бойкий. — С намеком спросила старейшина А.
— Я — новый знак препинания! И я очень взволнован встречей с вами, дорогие родственники!
— А какой-такой ты нам родственник. — Снова поинтересовалась старейшина.
— Я прямой родственник точки! Ну надо же, не узнаете меня! — Новенькая литера, казалось, даже расстроилась.
— Ты, хм, родич, уж больно высок. Да шумен. — Спокойно произнесла точка. — Местами, конечно, похож, не спорю. Но это еще посмотреть надо, на что ты гож да как свою работу делаешь. Родич.
— Я всегда готов занять свое место! Конечно, я горяч! Ведь меня только что отлили! Не остыл еще!
— А вот твое место, новичок — А протянула ножку в дальний конец кассы. — Там поживи. А посмотрим, а так ли ты хорош. А то мы, знаешь, не зря тут свой хлеб едим. Намажут лицо краской да давай долбать день-деньской. А роздыху никакого.
Новичок притих и задумался. Но вскоре лицо его снова будто засветилось. Он выпрямился, как мог, и торжественно сказал:
— Я! Восклицательный знак! Клянусь! Отныне! И во веки веков! Служить! Как и все другие литеры! На благо словесности! Не брезговать никакой работой, не противной чести литеры! Наравне со всеми! Бок о бок! Со шпациями! И буквами!

— Эх, и крикун же этот новичок. — Зевнула Э. — Впрочем, этакий шумный может быть полезен. А то мы-то все похожи, как ни крути — тут палка, там завитушка. Этот же — прямой, энергичный. Не, как там он выговаривает-то: э-нер-гичный!!

Thursday, 16 February 2012

Кленовый колокол

Мой хозяин бывал строг, но справедлив. Да и дело у нас интересное — мы делаем колокола, колокольцы, колокольчики, набаты, рынды… все, во что звонят. Так что жилось мне не так плохо, как многим другим подмастерьям.

Как-то раз мы закончили набор колоколов для карильона. Заплатили хорошо, да и весело было пробовать все колокола.
Тем вечером мастер немного перебрал пива, вернулся пьяный и долго звонил во все, что нашлось в мастерской. Потом забрался в мою коморку под лестницей и долго рассказывал, какие вообще бывают колокола. «А самый, — говорит, — самый-самый колокол — это кленовый…» Это как, мастер, спрашиваю. — разве из клена делают колокола? Мастер рассердился, велел не молоть чепухи и ушел, наконец, спать.
Наутро я его снова спросил, что за колокол такой — кленовый? Мастер нахмурился и сказал, что поменьше надо пьяную болтовню слушать, и вообще не моего ума это дело.
Потом я приметил, что хозяин переменился. Задумчивый стал, то все чертит что-то, то какие-то сплавы льет — и меня в помощь не зовет.
Наконец, как-то позвал меня вечером — разговор, мол, серьезный. Это, говорит, старинная колокольщицкая легенда — про кленовый-то колокол. Это, будто бы, такой колокол, у которого звук — точно кленовый сироп: густой и сладкий. Будто послушаешь, и даже в брюхе тепло, будто блинчиков с сиропом до отвала наелся. И кто такой колокол сделает — с голоду никогда не помрет, потому что завсегда можно в колокол позвонить, а люди за то, чтоб послушать такой колокол, тебе сами и сиропа принесут, и все, что хочешь.
В общем, стали мы этот колокол делать. Отлили даже колокол, будто из кленовых листьев сделанный. Красивый. Но звук ничуть не кленовый. Я сдуру и сироп в тигли лил, и листья кидал.
В общем, времени убили страсть сколько, зато много чего про колокольное дело узнали — и сплавы, и профили. Стали за нашими колоколами из других городов приезжать. И как-то не успели мы оглянуться — а мастер уж старый, а у меня борода. Старик сдавать стал, ворчать начал — мечта мол, сон дурной. Я сперва тоже затосковал.
И вот ем я как-то блинчики с кленовым сиропом за завтраком, да думаю, сколько б взять золотых с тех чудиков, которые…
Мастер, говорю, а ведь сиропа-то у нас — сколько угодно и когда угодно. И не только сиропа. А сегодня люди придут колокола наши слушать. Вот он наш кленовый колокол-то.

Wednesday, 15 February 2012

Провидческая статуя

Дилан расседлал Вороного, и тот сразу принялся щипать чахлую траву под копытами. Лес остался позади, лишь несколько деревьев робко пытались расправить свои кривые ветви. Под одним из них Дилан расправил на земле свой плащ и задумчиво посмотрел в мрачную даль. Отсюда уже начиналось болото, и лезть туда на ночь глядя, в потемках совсем не хотелось. Дилан решил, что благоразумнее будет переночевать прямо здесь, а с утра двигаться дальше.
Он сел на расстеленый плащ и протянул усталые ноги к костру, не снимая сапог. Сил уже почти не осталось, но и конец путешествия был совсем близок. За несколько месяцев - тысячи потраченных золотых, сотни убитых волков и медведей, всё, чтоб получить от местных хоть какую-то кроху информации или обрывок ниточки, ведущей к Оракулу. Дилан с какой-то нежностью вспомнил первый шаг на этом долгом пути - хозяйка таверны, у которой хранился обрывок рукописи, попросила его убить в подвале несколько крыс, портивших ее продукты.
Дилан завернулся в плащ и крепко заснул.

К полудню он наконец-то добрался до полянки среди болота. В сапогах хлюпала жижа, один из них Дилан только чудом успел подхватить, когда трясина стала его засасывать. Плащ он засунул в седельную сумку - тот наполовину промок и стал такой тяжелый, что Дилан решил передать ношу Вороному. На полянке стояла Статуя. Стояла не один десяток веков, время нещадно ее потрепало. Форму ее можно было понять с трудом - по всему выходило, что у нее было множество рук и целый ряд глаз по всей голове. Дилан поежился, но тут же успокоил дыхание и стал вспоминать Заклятье. Начертил знаки песком перед Оракулом, зажег пару свечей и стал громко и медленно произносить слова, чтоб не дай пресветлый Огонь, не сбиться. Когда эхо последнего слова стихло, наступила звенящая тишина.
В голове Дилана раздался глубокий голос: "Говори, Смертный".
Мысли его судорожно заметались. Один из самых важных шагов - это четкая формулировка вопроса. Во всех книгах авторы особенно напирали на тот факт, что Оракул очень не любит отвечать на вопросы и делает это чаще всего так, что ответ никакой пользы вопрошающему не приносит. А обратиться к статуе можно только один раз за всю жизнь. Больше Оракул никогда не ответит тебе.
Дилан сглотнул и спросил пересохшим ртом:
- Ч-что ждет меня впереди?
Оракул молчал, и на мгновение Дилану показалось, что на полустершемся лице статуи он увидел тень улыбки. А потом он услышал в своей голове четкий ответ: "Долгая дорога домой".

Tuesday, 14 February 2012

Сияющая труба

Луны не было. Вместо нее в ночном небе мягким светом над черепичными крышами сияла труба. Ее свет отражался от высокого шпиля башни, и зайчики назойливо лезли королю в глаза.
- Эт-то что такое? - Базилиус Третий ошарашенно взглянул на придворного волшебника, лорда Августа. Лорд Август смущенно отряхнул полы мантии и откашлялся.
- Труба, вашвличство.
- А какого, стесняюсь спросить, черта она там делает?!
- Вы же сами просили в ночь вашей свадьбы сотворить что-нибудь эдакое. Что-нибудь волшебно-романтическое. Вот! - Волшебник широким жестом указал рукой на трубу.
- А что такого романтичного в трубе?!
- Ну... Музыка! Танцы,  балы!
- Август, я понимаю, что ты очень-очень старый, - с сарказмом сказал Базилиус Третий, - но неужели в те дикие времена, когда ты еще ходил на балы, кто-то танцевал под трубы?
- Не.. не помню, вашвлчиство, - пробормотал волшебник. Ему очень хотелось спать.
- Почему не сердце? Не обручальные кольца? Не чертовы голубки, в конце-концов??
Лорд Август почесал нос.
- Не подумал, вашвлчство.
- Сгинь с глаз моих долой, - прошипел Базилиус, - все равно исправить мы уже ничего не успеем. И придумать, как объяснить Изабелле эту трубу ты ведь тоже не сможешь?
- Ну.. Танцы, музыка... Балы.


 ***


Новобрачные стояли на балконе и любовались луной, то есть, простите, трубой. Базилиус Третий судорожно пытался придумать, что ответить Изабелле, когда она наконец спросит у него, почему ночное светило неожиданно приняло форму музыкального инструмента.
- Я всю ночь сегодня смотрю на небо, - наконец сказала новоиспеченная королева, - я поражена, Базилиус, правда.
Король отер лоб от испарины и открыл рот, чтоб сказать хоть что-нибудь, но Изабелла перебила его:
- Ну как, откуда ты мог узнать, что  я играла в детском оркестре на трубе? Что это самые теплые воспоминания о моем детстве, о которых я пока даже тебе не рассказала? Как?
- Сердце подсказало, - с трудом пискнул Базилиус Третий и привлек к себе Изабеллу.

Сияющая труба

С детства я бредил трубой. Джазовой трубой. Моя комната была завешана фотографиями Диззи Гиллеспи, Луи Армстронга и Чета Бейкера. И труб.
Если в детстве вы изъявляете пламенное желание играть на трубе, и ваши родители готовы на этот подвиг и вы попадаете в музыкальную школу, то трубу вам сразу все равно не дадут. Первые три года вы будете изучать сольфеджио и ставить дыхание с помощью блок-флейты.
Не знаю, кстати, как моя бедная мама выносила этот бесконечный джаз. Представьте, ваш сын просыпается и первым делом включает Майлза Дэвиса. На несколько часов наступает тишина, пока он в школе. Потом он делает уроки, непременно под музыку, потом делает «домашку» из музыкалки. Блокфлейта не синтезатор, наушники в нее не воткнешь. Спасибо, мама.
Отцу было проще, он приезжал к нам практически только на праздники. Впрочем, он тоже меня поддерживал. Кроме того, он был феерически рассеян и мог и не замечать музыки.
За несколько месяцев до того, как я должен был, наконец, перейти к инструменту своей мечты, встал вопрос о покупке инструмента. Отец намекнул, что купит мне самую замечательную трубу на свете. Я лишился сна, представляя себе эту чудесную трубу, ее приятную тяжесть, холодок ее металла, ее блеск… За два дня до Дня рождения отец позвонил и сказал, что едет и везет подарок. Эти сорок восемь часов я провел, как на иголках.
И вот, наконец, наступил день X. Никогда не забуду сияющее, как труба моей мечты, лицо отца. И слегка неровную улыбку мамы, когда он открыл футляр и извлек оттуда яркое, как солнце, блистательное, медное, медовое, изогнутое… тело саксофона.
Я уже говорил, что отец был крайне рассеян.
На пару минут меня как парализовало. Сказать ему в лицо, что он ошибся, было невозможно.
Саксофон был действительно дорогущий и очень хороший. Конечно, я не разбирался в них, как в трубах, но как уважающий себя джазовый духовик кое-что понимал и мог извлечь несколько звучных нот. Я сдавленным голосом поблагодарил отца и ушел с футляром в свою комнату. Мама, которая, конечно, все поняла, театрально прошептала — мол, пусть мальчик налюбуется инструментом.

Через несколько дней отец погиб — несчастный случай. Проклятая рассеянность.
Пока я приходил в себя, мама сходила в музыкальную школу, и я оказался саксофонистом.
Много лет спустя я обзавелся и трубой. Сияющей трубой, как и мечтал. И обнаружил, что играть мне на ней не так уж и хочется. И дело вовсе не в привычке и не сентиментальной привязанности…

Monday, 13 February 2012

Трефовый мост

…К вечеру мы подошли к Трефовому Мосту. Вход на него был закрыт белоснежными вратами. Эти белоснежные врата глянцевито поблескивали, и в сумерках казалось, что они слегка светятся изнутри.
Элли поежилась:
— Я слышала, что на этом мосту налетают жезлы-дубинки и молотят тебя, что есть духу.
— Посмотрим. На Бубновом Мосту не оказалось ни монет, ни бриллиантов. Но сегодня не пойдем, заночуем тут. Дубинки там или не дубинки, а с трефами лучше иметь дело на свежую голову.

Алые блики огня бегали по черной поверхности нарисованных на вратах Треф, вызывая неприятные ассоциации. Может быть, завтра все это будет выглядеть дружелюбнее, но пока что идти туда не хотелось.
— А идти придется. — Непроизвольно вздохнул я вслух. — Во-первых, не идти глупо, как глупо бросать дело, сделанное на три четверти.
— Во-вторых, — подхватила Элли, — трефы, конечно, чопорные и заносчивые, но не убьют же они нас сразу. Про пики тоже много страшилок рассказывали, например, но не так страшна масть, как её малюют.
— В-третьих, дело у нас важное.
Успокаивая друг друга в таком духе, мы довольно скоро заснули.

Утром врата оказались приоткрыты. Я вытащил верительные грамоты, выставил их перед собой и вежливо постучал…

Трефовый мост


Полковая радуга

Браун очумело посмотрел на Уайта.
- Ты как себе это вообще представляешь? Какая нахрен полковая радуга?
- Ну а что? - горячился Уайт, - полковое знамя есть, полковая песня есть, а полкового талисмана нет! Ну пусть радуга будет. Выйдем мы после дождичка в поход, а там радуга. Мы увидели - о, да это ж наш талисман! Ну, значит, все будет окей, живы-здоровы вернемся.
- Ага, - саркастически сказал Браун, - а чего сразу не дерево, например? Вышли мы в лес. Опа! Дерево! Какая неожиданность. Значит, точно не помрем.
- Да ну тебя. Что бы ты понимал в приметах.
- Куда мне, - хмыкнул Браун. - это, видимо, ваше, деревенское. Встал раненько, пошел в поле, а там глядь - растет что-то! Точно примета, урожай будет, наверняка.
Уайт сердито засопел.
- Все еще от твоей идеи полкового марша в сопровождении арфы не отошли. Полковой креативщик, блин.
- Ничего вы в искусстве не понимаете. Темный народ, - буркнул Уайт и достал из-под матраса кисточку. Браун подозрительно прищурился.
- Ты что опять задумал? Не вздумай мне ночью усы нарисовать. И так попало в прошлый раз. Капитан решил, что я его изображаю. Сволочь, даже веснушки мне нарисовал, как у него.
Уайт отмахнулся от него и облизнул и кисточку:
- Усы, усы. Тут серьезное дело.

Утром все косились на Брауна, когда он уныло брел по части. “Убью скотину,” - билось в его голове. Половину утра он провел в поисках Уайта, но тот как сквозь землю провалился.
- Браун! К генералу, живо! - не сдерживая смеха, капитан разглядывал форму Брауна, раскрашенную во все цвета радуги, - Уайт уже рассказал о твоей идее стать полковым талисманом. Генералу не терпится увидеть капрала Радугу. Арфу захвати!

Полковая радуга

— От же ж, а! — командир гарнизона «Луна-1», полковник космической пехоты Недолбайло в сердцах ударил кулаком по столу. — И шо мне с этой «радугой», йити её в Млечный Путь, делать?
— Успокойтесь, полковник. Послужит паренек положе…
— А чи мои хлопцы его без скафандра в шлюз засунут, за непотребство это? И хлопцев под трибунал, и меня вниз загонят, и с пареньком нехорошо получится… От придумали, поганцы штабные, басурмане, бисово семя — по-лит-кор-ректность!
— Может и не засунут. Он тихий. Приставать не будет. Трое таких уже служат — один на L2, двое на L1 — и ничего, никого в вакуум не выкинули.
Недолбайло сгреб оселедец в кулак и крепко подергал. Ему уже давно было все равно, кто с кем спит и как. Но солдат должен спать исключительно со своим бластером, а раз в неделю — с майором психологической поддержки. А эти… активисты ЛГБТ могут создать опасный прецедент.
— Полковник, поймите, наконец — на дворе давно не двадцатый век…
— От-от, не двадцатый! Не можно, чтоб солдат солдата… естествовал!
— Ваши солдаты такие же современные люди, как все остальные. Я понимаю ваше беспокойство, но для него нет реальных причин.
В конце концов, полковник, это — приказ. ЛГБТ имеет большое влияние в Лиге Наций, так что дело — в политике. А когда дело в политике — нам, воякам, остается только вытянутся во весь фрунт и отправиться умирать за идеалы.
— А что делать со скафандром?
— А что со скафандром? Вон, у рядового М'Бембы на скафандре львиная грива и слоны, а у этого радуга. Обычное дело.
— Ох, не лежит у меня душа, не лежит… Но шо делать, служба есть служба, пусть даже и… радужная.

Корабельный чайник


Привет, я - корабельный чайник! Я зеленый и совсем новенький, я не так давно на корабле. Все говорят, что суровая морская жизнь еще не отразилась на мне, поэтому я прямо сияю. Я и правда доволен жизнью.

Я всегда мечтал о море, а вот мои родственники к нему равнодушны, хоть родились и всю жизнь проводят на самом его берегу, мои отец и мама работают в рыбном ресторане. Меня приметил сам капитан, сказал, что я ему сразу понравился. И кок, когда мы встретились, сказал, что всегда мечтал о таком, как я. Он пошутил, конечно, я совсем не уникальный. Хотя мне иногда так и кажется, не зря же всем нравится мой задранный вверх нос. Но я думаю, в нашем деле внешний вид не главное. Самое важное - хорошо делать свое дело. И я очень стараюсь. Я хорошо отношусь ко всей команде, но кок - мой лучший друг. Он всегда меня понимает без слов. У меня довольно непростой характер, но он умеет со мной обращаться. “Не кипятись, дружок,” - говорит он, и я сразу прихожу в норму. Правда, в основном и все время я провожу с ним на камбузе. На палубе я бываю довольно редко. Но я хороший помощник, кок мною доволен. Слышите? “Юнга!” Это он меня зовет! Ну все, я побежал!

Корабельный чайник

Кок снял с огня закопченный чайник.
— Это, — поводил он им в воздухе, — Корабельный Чайник. Так-то, шэр! Корабельный Чайник!
Сто деревянных ног мне в печень, он так и произнес эти два слова, — с больших букв. На фордевинде замаячила очередная история про этот легендарный чайник. Если верить старику, он чайником убил больше акул, чем я проклятых испашек. Если вы уж совсем доверчивы, то решите, что коку такой чайник и вправду заменяет выбленку, зюйдвестку, китовый гарпун, абордажную саблю, кастрюлю и даже иногда женщину.
Впрочем, если судить по виду чайника, все это вполне может быть правдой.
Чайник черен, как душа Эдварда Тича, и покрыт заплатами, как парус моей «Изабеллы» после того боя близ Тортуги. Вот те царапины вполне могут быть следами от зубов акулы, а та вмятина — остаться от удара по испанскому черепу.
— Однажды, шэр, этот Чайник шпаш мне жизнь. Но не жубы, нет, увы, шэр. Был ужашный шторм. Но ребята вше равно хотели ешть, и пришлошь мне принайтовить шебя в камбуже и ражжечь огонь в печке.
Дальше кок довольно занудно стал рассказывать, как было трудно управляться на камбузе, который то и дело менял местами пол со стенами. В кульминационный момент налетел девятый вал, из печки вылетели горящие дрова и полетели коку прямо в лицо. Находчивый кок поймал все угли в чайник; при этом вода моментально закипела, и чай заварился. Однако, в следующий момент с плиты соскочила кастрюля — она-то и выбила коку зубы.
— Впечатляющая история, старина. Но ты лучше плесни из этого заслуженного чайника мне в кружку, да добавь рому, а то у меня в глотке сухо, как в аду!
— Конешно, шэр, шию минуту, шэр.
Кок с уважением водрузил чайник обратно на плиту.
— Корабельный Чайник. Наштоящий Корабельный Чайник, шэр!